Мой взгляд на русские земли того времени — это взгляд извне, но и из самого сердца событий. Я прибыла сюда не как просительница, а как носительница наследия, о котором здесь почти забыли. Москва... холодная, бревенчатая, пахнущая дымом и воском. После мраморных залов и шелеста свитков Константинополя она казалась суровой и простой. Но в этой простоте я разглядела силу — грубую, неотёсанную, но настоящую.
Мой супруг, Иван, был человеком дела, а не пышных титулов. Он строил государство из разрозненных княжеств так же методично, как каменщики возводили новые стены Кремля — по моему совету и приглашённым мной мастерам. Я привезла сюда не только двуглавого орла в герб и ритуалы пурпурного рождения. Я привезла идею: Москва — не просто удалённый удел, а Третий Рим, наследница величия, павшего под турецкими ятаганами.
Здесь, у печей, я наблюдала, как рождается империя. Видела, как боярская дума учится церемонии, как местные летописцы начинают вплетать в свои хроники нити мировой истории. Моя роль была тенью за троном, но тенью, отбрасываемой византийским солнцем. Я сеяла семена, которые взойдут при моём внуке, Иване. В том мальчике с пытливым, жёстким взглядом я иногда узнавала кровь своих предков — неукротимую и властную.
Это была странная судьба: последняя принцесса Византии, нашедшая свой дом среди снегов и сосен, чтобы помочь построить державу, которой суждено было стать нашей новой надеждой.
