В университете, где она преподавала уже больше двадцати лет, всё было предсказуемо: лекции, семинары, проверка работ. Её собственный мир, отлаженный и спокойный. Пока в кафедру не пришёл новый преподаватель, молодой и явно талантливый. Сначала это было просто любопытство — наблюдать за его методами, за тем, как он общается со студентами. Потом — желание обсудить что-то после собрания, случайно встретиться в библиотеке.
Мысли о нём начали заполнять тишину её вечеров. Она ловила себя на том, что ищет его имя в рабочих рассылках, задерживается в коридоре, надеясь на мимолётный разговор. Симпатия, вначале лёгкая, стала навязчивой идеей. Она анализировала каждое его слово, каждый жест, строя в воображении целые сценарии, которым не суждено было сбыться.
Эта фиксация привела к неловким моментам. Слишком пристальный взгляд, неуместная шутка, внезапная тишина в разговоре. Коллеги начали замечать. Потом был тот вечер факультетского приёма, где она, переступив границы, сказала ему то, о чём следовало молчать. Его смущённая, вежливая отстранённость была как удар. Последствия наступили быстро: шёпот за спиной, холодок в общении с другими, тяжёлая атмосфера на кафедре. Её репутация, выстроенная годами, дала трещину. Теперь ей приходится каждый день приходить на работу, где всё напоминает о её ошибке, и пытаться собрать осколки прежнего порядка.